АФИША НА СЕГОДНЯ / ЗАВТРА
Современный театр: как выбирать и как смотреть...

Автор: Анна Власова-Мрдуляш.

В этот час гений садится писать стихи.

В этот час сто талантов садятся писать стихи.

В этот час тыща профессионалов садятся писать стихи.

В этот час сто тыщ графоманов садятся писать стихи.

В этот час миллион одиноких девиц садятся писать стихи.

В этот час десять миллионов влюбленных юнцов садятся писать стихи.

В результате этого грандиозного мероприятия

Рождается одно стихотворение.

Или гений, зачеркнув написанное,

Отправляется в гости.

Давид Самойлов

Рядом с кинотеатром «Формула Кино Горизонт» непривычная публика: мужчины в костюмах и пальто, женщины в строгих платьях и на каблуках. Люди пришли не на фильм, а на спектакль — это обязывает. Все становится на свои места внутри: по-театральному наряженная публика стоит в очереди за попкорном и кока-колой. По всему миру начинается он-лайн трансляция самой известной пьесы самого знаменитого британского драматурга с одним из величайших актеров современности. Шекспир-Гамлет-Камбербэтч. За каждым из этих имен стоят тонны смыслов.

Фото (с) Johan Persson

Антарктида — единственный материк, где вы абсолютно лишены возможности увидеть самого сексуального исполнителя роли Шерлока Холмса в образе принца датского. 

Спектакль идет на сцене лондонского театра Барбикан (Barbican) на 1156 мест, трансляция охватывает весь мир. Антарктида — единственный материк, где вы абсолютно лишены возможности увидеть самого сексуального исполнителя роли Шерлока Холмса в образе принца датского. Показ трагедии строится по всем законам телешоу: он предваряется небольшим интервью с исполнителем заглавной роли, сюжетом про посещение им же одной из британских школ, где юные выходцы из Индии нашли свое интересное прочтение знаменитого «to be or not to be» (прочтение очень эффектное и запоминающееся), милой болтовней симпатичного темнокожего ведущего с серьгой в левом ухе.

Постановка молодой звезды британской режиссуры Линдзи Тёрнер (Lyndsey Turner) очень кинематографична. Вечная трагедия разыграна во вневременном пространстве с постоянными отсылками к истории последнего столетия. Зажигательные джазовые мелодии 20-х в декорациях стиля модерн, штаб времен Второй мировой, походные костры военного лагеря Фортинбраса (Sergo Vares). Горацио (Leo Bill) из Америки 60-х, Гамлет в hoodie, Офелия (Sian Brooke) с фотографии начала ХХ века (и сама — фотограф, когда она уходит топиться, Гертруда находит порванные фотографии в сундуке — метафора, которую можно увидеть и считать с экрана, но не из зрительного зала).

Показ трагедии строится по всем законам телешоу.

 

Фото (с) Johan Persson

Мультинациональность труппы выглядит нарочитой, хочется объяснить ее все-таки режиссерской задумкой, а не маркетинговым ходом, адресованным мировой аудитории. Гильденстерн-индус (Rudi Dharmalingam) резко контрастирует с кудрявым рыжеволосым Розенкранцем (Matthew Steer), темнокожий Лаэрт (Kobna Holdbrook-Smith) играет на пианино с белокожей до бледности сестрой Офелией. Объединяющей силой становится некая принадлежность к британской культуре, квинтэссенцией которой является Шекспир. (Особой «английскости» происходящему придает постоянный насморк всех, кажется, актеров. Вот Гертруда в исполнении Анастасии Хилл (Anastasia Hille) сообщает Лаэрту о смерти сестры. Камера примерно минуту крупным планом показывает ее лицо. И прежде, чем на этом прекрасном лице «английской розы» успевают появится слезы, мы видим две блестящие полоски под носом. Никто из сотен тысяч зрителей, которые смотрят сейчас трагедию, не думает об Офелии. Все думают о том, что у Гертруды течет из носа).

Однако главная интрига спектакля для зрителей по всему миру: каков окажется Камбербэтч в роли Гамлета? Мой ответ: хорош. Но. Большое жирное «но». Он и остальные актеры говорят на разных языках. Хилл, Брук, Билл, Дхармалингэм, Холдбрук-Смит и другие играют на сцене театра. Камбербэтч играет в фильме «Гамлет», который идет сейчас (и только сейчас!) по всему миру. Этот скрежещущий диссонанс ощущается в каждый момент его присутствия на сцене одновременно с другими актерами. Разница в темпе игры, выразительности мимики, пластике. Спектакль рассыпается на глазах.

Фото (с) barbican.org.uk

Это замечательная история. Но уже не про театр.

Артисты выходят на поклон, Камбэрбэтч жестами просит прервать аплодисменты и призывает зрителей сделать пожертвование в пользу фонда, помогающего детям беженцев из Сирии. Он читает несколько строчек из буквально кровоточащего стихотворения Уарсон Шайр «никто не покидает дом если только не…» (Warsan Shire «no one leaves home unless»). Это замечательная история. Но уже не про театр.

На выходе из зала обрывок разговора: «могли бы как-то по-другому разбить. С двумя антрактами что ли…».

Великобритания возвращает свое былое величие, реанимирует классику. Зрелищно, масштабно. Доступно массам (китайским, южноафриканским, российским — без разницы). Прибыльно.

Вчера британская империя ненадолго возникла вновь. Не как политическое образование, а как несколько сотен тысяч людей, которые одновременно смотрят пьесу Шекспира. Мероприятие было грандиозным. Но стихотворения не случилось. Одного гения оказалось мало.

 

Предыдущая запись"Удерживая время" (фестиваль "Территория") Следующая запись"Новый Европейский Театр" 2015
Яндекс.Метрика